Люди идут по городской улице

Мы то, что мы едим: рецепт современного человека

848
(обновлено 16:19 27.03.2018)
Алексей Стетюха
В этот раз я немного поступлюсь своими принципами и сразу напишу вступление для всех тех, кто не читает текст дальше первого абзаца

- Я очень предвзято отношусь к современному искусству в целом и к акционизму в частности.

- Я не приемлю каннибализм, как явление. Поедание человека человеком мне кажется мерзким и неприемлемым.

- Я знаю, что такое Окно Овертона, и как эта штука работает.

Теперь, когда основные точки расставлены, давайте попробуем поговорить.

В начале марта некто Артурс Берзиньш, называющий себя художником, организовал перформанс, дав ему имя "Эсхатология". В ходе представления, художник срезал по кусочку плоти у двух моделей, пожарил их на сковородке и скормил своим же жертвам таланта, тем самым замкнув пищевую цепочку в рекордно короткие сроки. Посыл творца заключался в том, что нечто подобное произойдет, когда во всем мире закончится еда. Ну и вообще в том, что периодически люди едят друг друга и даже сами себя. Я, по крайней мере, увидел в этой визуализации именно это. Но тут уже волшебная мимикрия искусства: каждый волен видеть, что он хочет.

Собственно, никакого значения это уже не имеет. Мировая паутинка колыхнулась под новой мухой и дала инерционную ответку. Художник был назван каннибалом, хотя сам вроде в поедании плодов своего творчества замечен не был, а перформанс — тем самым Окном Овертона, в котором ясно проглядывается, что "сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь". Мол, начинают нас понемногу приучать к тому, что есть человечину — норма. Мол, сегодня это искусство, а завтра ресторан человечины откроют. К делу даже подключили полицию, чтобы она нашла состав преступления и всех наказала. Полиция поискала и не нашла.

Возможно, я слишком рано приучился нормально воспринимать плоды мирового заговора, но мне перформанс понравился. Нет, мне совершенно не захотелось поесть человечины, а само созерцание процесса наоборот — отбило у меня аппетит. Просто я в кои-то веки рассмотрел в нем какую-то глубокую мысль, которую автор хотел заложить. Мне показалось, что он через этот эпатаж как раз и хотел, чтобы зритель увидел мерзость того, к чему мы идем. И мне показалось, что у него получилось. Что в кои-то веки эпатаж был не зря.

По моим личным ощущениям, данный акт имеет такое же отношение к пропаганде каннибализма, как история про распятие Христа — к пропаганде публичного насилия. Я не хочу говорить о необходимости ежесекундно тыкать носом народ в то, что нас, возможно, ждет. Мне не нравится современное кино, которое слой за слоем снимает кожу с современного общества, вскрывая все те недостатки, которые принято не замечать, чтобы не делать себе больно. Нет. Я вообще не люблю кликуш и тех, кто кричит про землю и небесную ось. Мне просто кажется, что в данном случае действительно есть материал, над которым стоит задуматься — каждый о своем. Конечно, можно и просто пройти мимо. Можно даже обвинить художника в эпатаже. Но давайте не выворачивать его задумку наизнанку, какой бы она ни была. Давайте не будем обвинять художника в пропаганде того, от чего он пытался предостеречь.

У меня интуитивно получилось посмотреть на данный перформанс, как на социальную рекламу. Главная цель любой социальной рекламы — шокировать, чтобы заставить задуматься. Когда мы смотрим жесткие, жестокие короткометражки об автокатастрофах, мы же не говорим, что их автор призывает людей к вождению в нетрезвом виде. Мы понимаем, что нам показывают, что было бы, если бы. В данном случае, акционист показал нам свое видение того, что будет — если… Мы вправе не соглашаться с ним, вправе не примерять это на себя, говорить, что у нас все будет по-другому. Но не стоит обвинять его в несуществующих грехах.

Говоря же о юридической стороне вопроса, на которую пытаются давить противники подобных мероприятий, — все гораздо проще. Сухим языком закона: в этой ситуации нет пострадавших. Люди, которые согласились стать действующими лицами, дали согласие на все этапы экзекуции. Судить художника за это — все равно что судить татуировщика за то, что он выжигает рисунок по живой коже. Это тоже противоестественно. Но его живые полотна имеют полное право обратиться к нему, чтобы нанести на кожу то, что раньше называли клеймом.

Мы действительно то, что мы едим. Даже если нас воротит в тот момент, когда этим занимаются другие. Главное не задумываться о том, какие мы на вкус.

848
Теги:
перформанс, Артурс Берзиньш, Общество
Тема:
Это был перформанс (6)
По теме
Казнить нельзя помиловать: латвийцы высказались о перформансе рижского художника
Комментарии
Загрузка...